О НАС ПИШУТ

         
  Главная

Новый номер

Архив

События

О нас пишут

Лауреаты

Гостевая книга

Магазин


Яндекс.Метрика


 

Газета "Ex libris НГ", 27.07.2006 г.


Газета "Ex libris НГ", 27.07.2006 г.


О ЖЕРТВЕ ПАЛИНДРОМА


Дневники поэтические и психиатрические

Евгений Степанов. Люди, разговоры, города. — М.: Вест-Консалтинг, 2006, 240 с.

Евгений Степанов. Лю: Повести. — М.: Вест-Консалтинг, 2006, 160 с.


Евгений Степанов известен как поэт, собиратель поэзии, издатель нескольких журналов поэзии ("Дети Ра", "Футурум АРТ", "Зинзивер", "Другие"), организатор поэтического пространства. Еще он всю жизнь ведет дневник и, оказывается, пишет прозу. Но и проза, и дневниковые записи его все так же тесно связаны с поэзией. Обе прозаические книги — так или иначе о ней. В большей степени — сборник "Люди, разговоры, города", составленный из россыпи дневниковых заметок, "записных книжек", литературных и житейских анекдотов.

Эта книга неожиданна для нынешней литературы, полной поверхностных крайностей. Это разговор автора с самим собой и с героями, звучащий то диалогами, то просто красноречивым безмолвием образов воспоминаний, — разговор непрерывный, проникновенный, открытый. По стилю это динамичный, вариативный, поэтический синкретизм — в нем сочетаются и мемуары, и любовная переписка, и дневник, и судовой журнал, и литературные наброски, и клочки записей из творческой лаборатории, и журналистские репортажи. Среди героев сборника — реальные литературные персонажи нескольких поколений, представленных, что называется, в "закулисье", — Константин Кедров и Андрей Вознесенский, Геннадий Айги и Дмитрий А. Пригов, Данила Давыдов и Алексей Даен, Алексей "Хвост" Хвостенко и Андрей Макаревич... Из разряда: "Видел, встречался, общался, спорил". Здесь с удивительной решительностью соединены случайные отдаления, параллели и пересечения судеб, вспышки мгновений, дающих освещение с внезапного ракурса, укладываясь в гармоничную и яркую картину. Постепенно обилие событий и их участников подчиняется крепкому ритму, имеющему свою логику. Язык книги — чувственно-лаконичный, запоминающийся и экспрессивный.

Дневниковая фрагментарность, сюжетная раздробленность — свойство и другой прозы Степанова, из книжицы "Лю". Она — будто продолжение степановских записных книжек. Хотя бы потому, что тоже про поэтов и поэзию. Две коротенькие повести. Собственно "Лю" и "Жертва палиндрома".

Лучшая — "Жертва палиндрома". По сути — гимн авангарду, непонятному, отторгаемому обывательским большинством. По содержанию — жутковатые и одновременно не лишенные комических эпизодов дневниковые записки поэта, оказавшегося в психушке.

Ситуация абсурдная — поэта, сочиняющего "какие-то не такие", непривычные стихи (палиндромы), родственники сочли безумным и упекли в психиатрическую лечебницу. Там-де подлечат, и станет он нормальным, будет писать "правильные" стихи — в столбик, ямбом там или хореем.

Махатма Ганди говорил, что каждый порядочный человек должен немного посидеть в тюрьме, и чем раньше, тем лучше. Но невозможно без содрогания читать хронику давления аппарата психиатрического терроризма на поэта, который сражается за то, чтобы действительно не сойти с ума. Мир психических больных (и тех, кто невольно оказался на их месте) и ужасен, и неповторим, и человечен, и милосерден, как в итоге все, что творится в страдающей душе. Смешное здесь не работает в привычном качестве, ирония приобретает странное измерение, подробности не вязки, отвратительное не отталкивает — оно очищает, фантазия и стратегия просто не нужны, а между словами, как это ни удивительно, — свет и пространство.

Интонация заглавной повести "Лю" — совсем иная. Это трогательный пассионарный дневник страданий современного "Юного Вертера", проходящего разными путями — то через чистилище "роковой любви", то (пылающим Фениксом) через горнило старозаветной "жестокой любви", самоуничтожающейся и беспрестанно возвращающейся на круги своя. Герой повести Сидор Иванов, словно врач, ставит на себе опасный опыт, исследуя все метаморфозы любви, стремящиеся к высотам пиковых напряжений. Получаются стихи в прозе, одно большое стихотворение о несчастной любви. Если такие сладостные страдания возможно пережить, то, наверное, о них следует и читать, вникая в параллельный мир необдуманных действий, мистических и несоединимых сочетаний чувств, ложных иллюзий, умопомрачительных маневров, неправдоподобных интриг, нелепых надежд и неземного счастья.


Юрий Милорава