ЗИНЗИВЕР № 2, 2005

Юлиан Фрумкин-Рыбаков

Юлиан Фрумкин-Рыбаков родился в 1942 году. Образование высшее техническое. Посещал ЛИТО «Нарвская застава» (1968 — 78). Организатор литературного клуба «Невостребованная Россия» (с 1997).
Публиковался в «Альманахе общества слепых», альманахах «Город-Текст» и «ХХI век», журналах «Реальность и субъект», «Акт». Автор книг «Время на вырост» (1994), «Преломление слова» (2000), «Лето Господне» (2003).



СЛОВО-ВОРОНА
 
* * *

н.е. дронникову

итальянская башенка в Иври
русский дух на соседнем дворе,
каркнет истово ворон о цифре
и нырнув в Сену вынырнет в Истре
на крещенье… в ночном серебре
ходят вороны в русском Париже
заложили за спину крыла
и гуляют по стенам и крышам
как химеры скрываются в нишах
каждым пёрышком видят и слышат
как клубится и загнано дышит
за их спинами черная мгла…
ворон ворону — это от века
видно мне как на синем холсте
проступает лицо человека
то ли русского то ли ацтека
маска лик калька с времени слепок
на летящей в огонь бересте…



2

не поймаешь воздух в сети
ни в Тамбове ни в Иври
знаю знаю жив на свете
славный ворон Пьер Кюри
ад в его душе кромешный
но до кончика хвоста
с черным вороном конечно
белый ворон неспроста
и как белая ворона
среди срама и лузги
он читает цицерона
и геннадия айги…

Париж-Петербург
07.01. — 19.01.2005 г.



Ъ

соль речи крупного помола
с горчинкою на языке
язвит неправильным глаголом
калмыка, русского, монгола,
жидов из Старого Оскола,
воров в законе, девок голых
и бакенщиков на реке…
когда же речь идет о вече,
то держим мы иные речи,
оставив бранные слова…
ведь речь о доблести и славе,
не о себе, но о державе…
и всякий волен в своём праве
о чести говорить сперва…

душа… душа, она — потёмки:
обиды детские, обломки…
душа — подвал, чердак, чулан…
там столько пыли, столько хлама
там столько горечи и срама
распихано, по всем углам…

соль языка на языке…
язык не в том, что слышно свыше,
но в том, как в муках и тоске
слепая пашня небом дышит…



Ъ

…Есть много мелких знаков
того, что я давно живу в аду.
С. Кекова

…и воздух почками набух,
и время…
листает жизнь бессмысленный гроссбух
пространства, сморщенное семя
любви готово прорасти, проклюнуться, пробиться…
бездомная ночная птица
не вьёт гнезда,
не спит, крылом о небо бьётся,
а тишина звенит и в руки не даётся,

небесная же твердь и твердь земная
сошлись и путешествуют по краю
небесной сферы…

на кресте, как на каркасе,
натянуты три Божьи ипостаси…
и мы сошлись всей плотью жалкой,
мы проросли друг в друга, как кипрей на свалке
пророс сквозь арматуру, мусор и бетон,
поскольку в жизнь и смерть он до смерти влюблён…
рождённые под знаком Зодиака,
мы испытали всё, что на роду
написано…
любовь моя, есть много мелких знаков,
что мы с тобой давно живём в аду…



Ъ

набери меня сам…
из телефонного разговора

набери меня сам из мозаики тени и света
и по птичьим узнай голосам я ли это
я ли это узнай по тому, как к тебе наклоняется ветка
и тебе ли нужна самому моя тесная клетка
сам меня набери из мозаики света и тени
в феврале прилетят снегири и повиснут на ветках сирени
как фонарики будут висеть и светить теплым светом
набирай, набирай меня впредь и весною и летом
под твоею рукой задрожу как осина под током
я тебе одному расскажу, как шершава осока
я тебе расскажу одному, сквозь себя прорастая,
как мучительно жить по уму, каждый миг умирая
ты меня набери, я тебе непременно отвечу
посиди, помолчи, покури… выходи мне навстречу…



ъ

нас с тобою срежет время
как всех срезало до нас
полетит душа как семя
над землей в рассветный час
над землей где штуки дрюки
над землей где тлен могил
где от скуки на все руки
я стихами говорил
жизнью время прибывает
хронос ест своих детей
а крестовый свод играет
и нечаянно вылетает
слово точно воробей
ангел мой чернорабочий
пашет за плечом моим
кабы знать чего он хочет
но суров он и не зрим
неприкаянный пропащий
миром правит люцифер
к нам заброшенный из чащи
высочайших горних сфер
не дано ему причастья
и других простых вещей
воздух в городе во власти
белой спермы тополей
ухарь ухает хохочет
от виска на волосок
червь сомненья воду точит
и уходит жизнь в песок
белой ночью черной ночью
а в кунсткамере бытия
ставкой очною морочит
мою совесть жизнь моя…



ПЕТЕРБУРГ

Петербург — имперский город
невысокий и больной
небосвод иглой распорот
и течет вода за ворот
Императору, который
город поднял над водой…
петербуржцы как-то живы…
подле невской першпективы
с непокрытой головой
то ли хиппи, то ли щёголь
Николай Васильич Гоголь,
а за ним городовой,
что догнать его не в силах,
смотрит Гоголю в затылок
хиппи — щёголь чёт не чёт —
hipper end — а власть сечёт…
под растяжкой с Анной Вески,
думу думая свою
о пороке, Достоевский
сел на каменну скамью…
не на паперти, заметьте,
слушать сел литую медь…
всюду бесы… всюду дети —
и куда всё это деть…



ъ

темны мотивы страсти,
темны и неизменны…
…у дельты на запястье
Невы набухли вены
набухли вены веток,
нагонная волна
барокко лета в лету
вгоняет, до темна
вертит в водоворотах…
мы в питерских дождях
сидим в домашних сотах
у познеров в гостях…
случится в одночасье
балтийская хандра
на три копейки счастья,
дожди, как из ведра…
и никуда не деться,
и близких не согреть,
и нет от смерти средства,
вот разве помереть…



Ъ

саше гиневскому

…под утро пашня спит и слышит
как по проселку дождь идет
то быстро, то немного тише
на дебаркадере, на крыше,
сороки учинили сход
прибитой пылью воздух пахнет
горчит табак на языке
как ворот день с утра распахнут
и рыбы плещутся в реке
…под вечер небо во всю ширь
в немыслимых цветных заплатах
течет, расплавленное, в Свирь
по шлюзам, путаясь в канатах…
и в небо можно бросить лот
и примет Лот его умело…
а пароходик тащит плот
по облакам… и в небо тело
возможно погрузить, оно,
не канет, не уйдет на дно,
но будет уходить по небу
из кадра в авторском кино —
туда, где ты при жизни не был…
…эк нас убогих занесло —
здесь правый милостыню просит…
здесь слова тяжкое весло
Господь над бездною заносит…
Украшения и бижутерия ручной работы купить в минске Минолита.