ЗИНЗИВЕР № 4 (60), 2014

Перекличка поэтов


Владимир АЛЕЙНИКОВ
Поэт, прозаик, переводчик, художник. Родился в 1946 году. Один из основателей и лидеров знаменитого содружества СМОГ. В советское время публиковался только в зарубежных изданиях. Переводил поэзию народов СССР. Стихи и проза на Родине стали печататься в период Перестройки. Публиковался в журналах «Дети Ра», «Зинзивер», «Знамя», «Новый мир», «Октябрь», «Континент», «Огонек», «НЛО» и других, в различных антологиях и сборниках. Автор многих книг стихов и прозы. Лауреат премии имени Андрея Белого. Живет в Москве и Коктебеле.



ЧТО ВОЗНИКНЕТ ВПЕРЕДИ
 
В ПЕТЕРБУРГЕ ПРИ ЛУНЕ

В Петербурге при луне
едет всадник на коне
едет всадник заболев
отдаляясь от дерев

львиный рык и рьяный зрак
заполняют Зодиак —
едет всадник над рекою
прямо в гости к непокою

с непогодой в ноябре
дружен образ в серебре
и дарованное право
как отринутая слава

сны у всадника с собою
как явление прибоя —
будто зелень на меди
что возникнет впереди

позади в слезах былое
словно факел со смолою
и не терпится смотреть
где придется постареть

не в Неве ли ртутный ком?
ходят воды кадыком
ненадежные границы
призывая примириться

что же странников не видно?
это всаднику обидно —
кто же спутнику в ночи
кажет лунные ключи?

за небесными замками
высоко под облаками
коли выбрался теперь
есть незапертая дверь

сто тритонов и наяд
что-то темное таят
с той пучиною в ладах
что почиет в городах

целый день сжимая губы
музыканты дуют в трубы
чтоб Астарта и Харон
возвратились с похорон

где-то празднуют рожденье
изживая наважденье
и неслыханная блажь
понемногу входит в раж

кто-то выйдет побродить
чтоб людей предупредить
о последствиях погони
не гадая по ладони

восклицание дворца
не стирается с лица —
неподвижно и прекрасно
все оно огнеопасно

в убежденьях бесполезных
на путях земных и звездных
расступились перед ним
все кого мы сохраним

драгоценная плеяда
словно в центре звездопада
но удержат от беды
три негаснущих звезды

и мучения начало
приобщение венчало
к запредельной стороне
в Петербурге при луне.



*   *   *

Поскольку день ясный, солнечный,
И солнце светло и прямо
Стоит над Святой горой
И смотрит ко мне в окно —
И, естественно, света сейчас
Более чем достаточно, —
Я зажигаю — все-таки
Мысленно зажигаю, —
Знаю, что делаю, знаю, —
Свечи свои, наши свечи —
Пусть горят они ярко, так ярко.
Чтобы сразу же, навсегда,
Озарилось мое былое,
Озарилось — и появилось,
Все, как есть, появилось — полностью,
Ничего вдалеке не утаивая,
Ничего от меня не скрывая,
Потому что не скроешь того,
Что в душе столь давно все живет и живет,
Не запрячешь куда-нибудь впрок,
С глаз подальше и чтоб не мешало пока, —
Нет, оно обнаружится и возвратится ко мне,
Зазвучит, расцветет, лепестки настроений раскроет,
Стебельки состояний протянет к источнику света,
Чтобы вновь подниматься на этой земле по возможности в рост,
Чтобы корни поглубже ушли в заповедную почву,
Чтобы зерна созрели, упали в родимую почву —
И снова с весною взошли,
Чтобы слово пришло ненароком и сердце согрело,
Задышало свободно, расправило крылья свои,
Поднялось в небеса птицей Сва, птицей Сирином стало,
Гамаюном запело и Фениксом в пламя вошло,
Возрождаясь в огне, воскресая, — огниво, кресало,
Жар костра вдохновенного, лампа, лучина, свеча —
Все горит, все пылает, все ночь освещает земную,
Чтобы речь пробуждалась и в даль за собою вела,
Чтобы в этой дали зарождалось, как прежде, сиянье,
Чтобы здесь, в настоящем, оно поддержало меня,
Чтоб в грядущем оно продолжалось, — отсюда и свечи,
Свечи, внутренним зреньем давно различимые, в них —
Дух эпохи, что слишком легко не уходит, —
И, похоже, что так и останется в нас,
Никуда не уйдет, потому что куда уходить ей? —
И к кому ей податься? и кто ее примет сейчас? —
Нет, не хочет искать она где-то иного родства,
Пониманья она не желает искать у других, —
Здесь ее понимают, и здесь она с нами сроднилась, —
Оставайся же, милая! — будь, вся, как есть, у меня,
И не просто в гостях — будь как дома и чувствуй свободно
В этом доме себя, будь своей, будь самою собой,
Как была и всегда ты, — мы чаю с тобою заварим,
Посидим, побеседуем, — время вдвоем коротать
Не впервой нам, ты знаешь, — ты музыку вспомнишь былую,
Свет былой, дух былой, — и сольешь их в звучанье одно
С тем, что помню и я, с тем, что нынче пишу я запоем,
С тем, что слишком люблю, чтоб не выразить в слове его.



*   *   *

Так все близко — и так далеко!
Дом, в который меня тянуло —
Отовсюду, где б ни был я.
Сад, в котором любил стоять я,
Меж деревьев, среди цветов.
Дни, в которых я жил. И ночи.
Вечера мои. По утрам —
Щебет птиц за окном. И — листья.
Свежий шелест их, переплеск.
Так все дорого, драгоценно.
Так все близко — и далеко.

Почему — далеко? Приехать.
Притулиться. К тому, что — было?
Или, может, к тому, что ныне,
Там, на родине милой, есть?
Там — разруха, как паутина,
Разрослась, ничего из виду
Норовя, безнадежно злая,
Расстаравшись, не упустить.
Что случилось? То и случилось,
Что разорваны связи нынче.
Что стряслось? Почему так вышло?
Потому что пришел разлад.
Еле живы, стоят деревья —
И редеют ряды их всюду.
Еле живы и люди наши.
Выживают, а не живут.
И тоскует в саду синица,
И не тенькает — причитает.
Ну а горлица — та рыдает,
В голос плачет, — ну как вдова.
Что за плач — от земли до неба —
Поднимается в одночасье?
Междувременье. Как бы время.
Запустение. И бесчасье.
Рай вчерашний. Твоя ли боль?
Звук отверженный. О, юдоль!
Май давнишний! Твоя ли грусть?
Весть о празднестве — наизусть?
Наши чаянья — при свече.
Лист заржавленный — на плече.
Наше мужество — при звезде.
Здесь, в краю моем, — и везде.
Жди грядущего — и терпи?
Ветер, ветер — в моей степи.



*   *   *

Был я молод, и вот — отныне —
Ощутил я возраст полыни.
Вновь надежда — легка на помине —
Остается вместе со мной —
Коротать мои дни и годы
Здесь, где неба прекрасны своды,
В сердцевине живой природы,
Вдалеке от молвы сквозной.

Вновь меня окрыляет вера —
Отступают пред ней химеры,
Расширяются Духа сферы,
Дом и Путь дарованы мне.
Ясный Свет и любовь — со мною.
Все, что чуждо, — там, за стеною.
Вновь спасает меня — родное.
И — Святая гора в окне.

Вы со мною, письма в пространство.
Беспокойство — и постоянство.
Время — лечит. Имя — живет.
Море — плещет. Пламя — светлеет.
Семя — зреет. Речь — уцелеет.
Явь — прозреет. Правь — призовет.



*   *   *

От корня идите, граждане
Любезные, лишь от корня.
Спрашивайте. Отвечаю.
Отвечайте. Сызнова спрашиваю.
Отвечаю — всем тем, что есть
У меня, у вас, и у всех.
Всем, что есть. Что было. Что будет.
Всем. Что есть. У меня. Всегда.
Где бы ни был я. Что бы ни делал.
Как бы чем-нибудь я ни мучился.
Как бы, выжив и встав, ни радовался.
Что бы там, на воле, ни пел.
С кем бы там, на пути, ни общался.
И когда бы в глуши ни жил.
В корень смотрите. Помните.
В корень. Идите от корня.

И ночь. И день. И весна.
И утро. И вечер. И осень.
И зима. И свеча. И лампа.
И лето. И вздох. И взгляд.

Созвездья седые. Струны.
Глухие, в пустыне, луны.
Лихие, в тиши, кануны.
Каноны. Вперед. Назад.

Прорывы в пространство. Знаки.
В степи, за холмами, злаки.
Не дремлющие собаки.
Сады. Пруды. Сторожа.

Сквозь время. Сквозь темень. Звуки.
Мгновенья. Забвенье. Муки.
Прозренье. Синица в руки.
Журавль. Острие ножа.

И ржавь. И наждачный блеск.
И скорость, вместо корысти.
Приязнь, вопреки боязни.
Признанье, после болезни.
Призванье. Переживанье.
Желанье. Имен склоненье.
Всех звеньев цепи спряженье.
Роенье. Соединенье.
Струенье. Сквозь расстоянье.
Горенье. Сквозь расставанье.
До встречи. Вблизи. Вдали.
До неба. И до земли.
Сквозь ветер. Сквозь век. Сквозь речь.
Куда бы еще увлечь.
Туда, где словам просторней.
Сквозь корни. В корень. От корня.