Мы, как те мушкетеры, встретимся
Десять молчаливых лет спустя.
— Привет, как дела?
                      — Не верится,
Что так долго живу без тебя.
А ты мне все так же снишься,
Мой милый, жестокий мальчишка,
Что целовал меня не любя,
А только лишь ради забавы.
Конечно, все те были правы,
Кто, фразы надменно дробя,
Твердил мне, что ни один парень
Не стоит столь долгих переживаний.
Но кладезь опыта и нажитых знаний
Не помог мне забыть о тебе
В бесконечной рутине и суете,
В которой мы все пребываем,
Сознательно болт забивая
На все сущности бытия.
Да я забыть уж и не пытаюсь,
Просто живу,
               стараюсь,
                             радуюсь,
Что ты любим — нисколько не сомневаюсь.
Но никто не сможет, как я.

Прости, что раньше тебе не сказала.
Все как-то смелости мне не хватало,
Да и повода не было подходящего.
Все ждала увидеть тебя настоящего,
А не эту железную маску с кривой усмешкой,
С которой ты раз за разом рушил мои надежды.
А потом, разве что по-Маяковски не муча перчатки замш,
Ты приехал сказать, что другую взял замуж.
И что тебе без меня хорошо.
Встал, попрощался, ушел,
Вместо боли пустоту оставил.
А я, в силу установленных правил,
Нашла себе мужчину, работу,
С друзьями тусила, под пиво травя анекдоты,
Выслушивая, кто кого трахал и у кого какой член,
Будто это и вправду может быть интересно.
Знаешь, людям без пошлости как-то пресно…
Ну а мне-то жить без тебя — зачем?

Вот и встретились. Снова целуешь в губы.
Властно, настойчиво, даже грубо,
Как будто и не было этих десяти лет.
Будто имеешь на меня какое-то право.
Право… мне так твоей грубости недоставало…
Но открою глаза — тебя рядом нет.
Ночь.
Подушка в объятьях.
                   И смятое одеяло.



РЕКВИЕМ

Когда-нибудь не будет и меня
Под этим небом, сыростью дышащим,
А будущее, тайною маня,
Останется все так же настоящим.

Продолжатся безрадостные дни,
На день сурка, как водится, похожи,
И будут желтые вечерние огни
Смотреть на тени сумрачных прохожих.

Толпа продолжит муравьиный бег
Дистанцией от люльки и до тризны,
В ней мелок и ничтожен человек,
Здесь места нет неповторимой жизни.

Здесь всех и каждого способны заменить
В тот самый миг, как вырыта могила,
И так привыкли мертвых хоронить,
Что память зачерствела и остыла.

И, улетая в мерзлой сизой мгле,
С тоскою отстающих окликая,
Едва ли мы оставим на земле
Тех, кто вослед помашет птичьей стае.

Однажды средь толпы исчезну я.
Лишь ворох строк в нечитаном романе
Запечатлеет для небытия
Мой бледный образ, сгинувший в тумане…



МОНОЛОГ

Так холодно никто не предавал,
Как тот, пред кем с мольбою замирала.
Но боль в груди носить душа устала,
Страданье возводить на пьедестал.

Сегодня мне и пусто, и светло,
Незваный гость мой больше не приедет,
Но солью по щеке слеза отметит
Свой след, лишь только вспомнила его.

Быть может, промелькнет немало лет,
Забудутся обиды и упреки —
У памяти людской предельны сроки,
Но света той любви печальней нет.

Любовь другого — что? Ей грош цена!
Чужого чувства мы не ощущаем,
Пока, любовью заразившись, не познаем,
Как дорого обходится она.

Ты на прощанье бросил: «Не жалею!» —
Пустому сердцу нечего терять.
Надеюсь, выгодно сумеешь разыграть
Сценарий, где не стала я твоею.

Богат, женат и счастлив? В добрый путь!
Тебе успех в дороге не изменит,
И все ж тепло привычки не заменит
Огня свечи, что ты пытаешься задуть.

Супруга — образцовая жена,
Не то, что я — нелепости образчик.
Борщ на плите, размолвки — в долгий ящик,
Детей послушных вырастит она.

Ты будешь жить в комфорте, в полусне,
В достатке дом твой будет полной чашей.
Но никогда тот дом не будет нашим,
О чем тайком мечтали в тишине.

Ты выбрал свой удел и в этом прав.
Заочный спор наш время лишь рассудит,
Но ждет в своем раю Садовник Судеб
Тех, кто придет, любовью смерть поправ.

Твой разум никогда не ведал тьмы,
Но голос его душу не излечит,
Когда последнее мгновенье вдруг прошепчет
Несбывшееся сладостное «мы».