Восприятие, осмысление и оценивание мира происходят на различных уровнях. И если на бытовые темы мы общаемся свободно, то культура любви во многом сформирована системой ограничений, что порождает обилие символов, иносказаний, юмора и смягчающих оборотов речи. У психотерапевтов, проводящих групповые занятия, существует безошибочный тест на уровень доверия участников группы другим и ведущему: чем свободнее люди рассказывают о своих сексуальных проблемах, чем спокойнее называют вещи своими именами, тем легче складывается общение между ними. Поначалу участники стыдятся, краснеют, но спустя некоторое время пропадает дрожь в голосе, и «половой вопрос» становится не таким уж страшным…
Вечное противостояние свободы и запретов!.. Именно сквозь барьеры ограничений и стремятся пробиться мастера слова, но сделать это, не скатываясь в цинизм, довольно трудно. Достоверное отражение чувств подразумевает определенную степень детализации и конкретики в демонстрации взаимоотношений между людьми, затрагивая не только психологические, но и физиологические аспекты, телесную сторону любовных связей.
И здесь возникает вопрос: существуют ли какие-либо границы в этой сфере, есть ли ограничения и пределы откровенности в изображении любви? Может быть, это зависит не только от прозаика, но и от читателя?..
Книга Алины Дием включает в себя две повести. Словосочетание «для взрослых» — это водораздел: под обложкой — текст для узкого круга лиц. Для своих. Они словно будут подглядывать в замочную скважину, то смущаясь, то отворачиваясь, но до конца обязательно досмотрят. Потом могут в приватной беседе заявить: «Это нельзя читать!..» — и тут же рассказать, какая именно сцена их так взбудоражила.
Первая повесть — «Профессор и страсть» — начинается как интрижка на производстве: она — скромный библиотекарь, он — профессор ветеринарии. Обыкновенная история, однако «огоньку» в текст добавляют откровенные описания. Каждый эротический эпизод служит своего рода откровением, позволяющим читательнице (не будем лукавить: большинство из тех, кто это прочтет, принадлежит к прекрасному полу) временно изменить привычные социальные роли: от заботливой супруги, матери или исполнительного работника к соблазнительной и раскрепощенной женщине. Вместе с тем одиночество героини усиливается. Ведь каждому понятна разница: встречаться с мужчиной, для которого ты единственная, или же с закоренелым бабником… Мне этот персонаж кажется отталкивающим: все эти обращения к женщине «моя сладкая», «моя хорошая» при отсутствии глубокой привязанности… Алёхин становится символом эмоциональной отчужденности.
Долго ли это будет продолжаться? До тех пор, пока женщина не почувствует себя опустошенной: «И вот возобладала ее кошачья натура. Ей нужен тот, кто будет ее кормить и гладить каждый день, а не раз в два месяца. Ей нужен верный и преданный человек, а не кот, который не пропускает ни одну симпатичную кошечку. Недаром профессор Алёхин ни разу не сказал, что любит ее. Вероятно, слово любовь — табу для него. Возможно, когда-то он горько заплатил за любовные признанья. Возможно, его предала любимая. Ей стало жаль его». Ага, конечно. Многих предают. Но не все становятся «ходоками». Как же мы, женщины, любим оправдывать неподобающее мужское поведение… Героиня осознает, что для нее важнее не только страсть, но и любовь, которая предполагает заботу и верность. Сравнение с кошачьей натурой подчеркивает ее потребность в стабильности и постоянной поддержке. Но и осознав свое желание, она не спешит порвать с любвеобильным партнером. Нет сил. Проще пойти по проторенному пути — и в ситуацию вовлекается третья сторона: «А тот, Другой ее поклонник, без устали твердит ей, как сильно он ее любит, не может жить без нее, единственной и неповторимой. И как тут устоять?» Коротко и ярко представлены переживания главной героини и ее борьба между различными типами привязанности. Раскрывая нам ее мысли, автор проводит глубокую психологическую аналитику персонажей и исследует понятия доверия, верности и самоидентификации.
Финал? Да все как в жизни, тем и хороша эта проза. Женщина уволилась, возрастной мачо умер. Грустно. Жалко обоих.
И — стыдно, что по собственной воле становишься безмолвным свидетелем и без того непростых отношений этих людей. Дорвавшись до «запретного плода», ожидаешь бурного финала со скандалом. Но героиня Алины Дием выходит из отношений и тихо покидает стены института. И снова автор не отрывается от действительности: именно так они и прощаются, простые женщины, которым нечего терять. Если не смаковать «веселые» подробности, мы увидим, насколько реалистична эта проза.

Вторая повесть — «Жертвы красоты» — тоже интересная история. Пикантности ей придает место работы центрального персонажа: мужчина не из «простых», он занимает должность в райкоме партии.
Снова библиотека. Мужчина и женщина. Он женат. Есть у него тайная любовница, а еще «подвернулась» молодая сотрудница… Еще одна классика жанра.
Повесть завершается довольно предсказуемо. Последний абзац основной части (будет еще эпилог) ставит в этой истории жирную точку: «Больше года нервного ожидания новой квартиры постепенно перекрыли неприятные воспоминания о несбывшейся любви. И Долгов, и Кравцова тщательно избегали даже легкого намека на исчезнувшую в неизвестности Люсю Огородникову. Главное сейчас — все выдержать и взять от жизни очередное благо — новую квартиру в престижном доме». Упоминание «престижного дома» подчеркивает социокультурный контекст, в котором материальные достижения играют значительную роль в самоопределении героев. Они образуют единый фронт, который скрывает свои подлинные переживания. Этой паре социальный статус крайне важен: ради получения вожделенных метров они готовы закрыть глаза на «маленькую деталь» — ну, подумаешь, сходил налево. Было и было. Тем более, что и Кравцова — не его законная жена…
Автор продолжает — прозрачно и насмешливо: «Ради этого можно пострадать, можно обойтись без любви. Какая тут Люся и безумная любовь, какая стареющая любовница с уже бесполезной помощью, когда на кону — трехкомнатная квартира улучшенной планировки в элитном доме в центре города. Долгов умеет выбирать, Долгов не остается в долгу». Язык отрывка прозрачен и функционален, что позволяет читателю сосредоточиться на чувствах и внутреннем состоянии персонажей. Отсутствие внешнего конфликта служит фоном для внутренней борьбы, создавая атмосферу нервозности и напряженности. Стирается второй, высокий смысл слова «долг» — нравственная и общественная необходимость, обязанности перед близкими. То есть то, что меньше всего хочется делать — отвечать за свои поступки, признавать, что, мягко говоря, накуролесил, и что обе женщины от него пострадали… Каламбур, выстроенный вокруг «говорящей» фамилии, не оставляет даже призрачного шанса на то, что у мужчины проснется совесть. Как может «тюкнуть в темечко» то, чего нет?..
Материализм выступает против романтики: главные герои делают выбор в пользу материального блага (новая квартира) в ущерб эмоциональной связи и любви. Тем самым автор поднимает вопрос: что важнее в жизни — материальные вещи или человеческие отношения?.. Мы видим, что относится она к своим персонажам с осуждением. Тон повести становится холодным, неодобрение выражается не только констатацией факта, но и игрой слов: фамилия мужчины символизирует не готовность следовать долгу, а попытку избежать обязательств как в финансовом, так и в эмоциональном плане.
Тонкая грань между «можно» и «нельзя» в прозе Алины Дием практически стерта, однако именно это и делает текст захватывающим. Не слишком ли откровенные произведения? Кому как… Что же до того, имеет ли писатель право раскрывать всю подноготную своих героев, то еще Иван Бунин, автор «Темных аллей», одной из самых неоднозначных и притягательных книг, писал: «Сочинитель имеет такое же полное право быть смелым в своих словесных выражениях любви и лиц ее, каковое во все времена предоставлено было в этом случае живописцам и ваятелям».