Ольга Любимова. На Ильинке

И это – о нашей жизни, нашем времени, недавнем, но тоже уже становящемся историей, о том, как живут, что чувствуют, что думают и говорят люди в эпоху перемен, когда «погубленная семь десятилетий назад страна… словно огромный корабль, у которого некто невидимый и могучий оборвал якорную цепь… устремилась в неразгаданную даль», – а думают и чувствуют и говорят они разное, это видно даже на примере маленького редакционного коллектива, что сидит в комнатке окнами на Кремль. И еще: «всё, что происходило… позволяло предположить аналогию с прокручиваемой в обратном направлении магнитофонной лентой: зима; голод; разруха; нэп», – но только было словно размыто, путанно, в уменьшенном масштабе... но – не вернулось «ни к разогнанному большевиками Учредительному собранию, ни к блестящему российскому Серебряному веку», как надеялись грезившие о прежней России, – «огромный корабль с потушенными огнями, то с просыпающейся, то с вновь спящей командой, медленно дрейфовал к вовсе неизвестным берегам, взбесившийся компас показывал направление куда-то в сторону Новой Гвинеи».